Это нужно: Леонид андреев бездна скачать fb2 - добавлено 12 комментария(ев).

Его пьесы ставили К. Ну, война и война, — конечно, не обрадуешься и в ладоши бить не станешь, но все дело довольно-таки простое и бывалое… давно ли была хоть бы та же японская? Она похорошела, перестала бояться Ивана Порфирыча и в церкви, идя на свое место, гордо выпячивала округлившийся живот и бросала на людей смелые, самоуверенные взгляды. Она оборачивалась к мужу, -- в черном углу мутно серело что-то длинное, прямое, смутное, как призрак; она наклонялась ближе, -- на нее смотрело лицо, но смотрело оно не глазами, сокрытыми черною тенью бровей, а белыми пятнами острых скул и лба. Василий Фивейский поспешно сбрасывал с себя последнее, связывавшее его с прошлым и суетными заботами о жизни. «С одиннадцати часов утра вплоть до восьми вечера студент Чистяков ходил по урокам и только раз в неделю, по средам, когда занятия с учениками начинались у него позже, заглядывал на минутку в университет, чтобы отметиться у педеля. Бессмысленный зловещий смех разодрал до ушей неподвижную огромную маску, и в широкое отверстие рта неудержимо рвался странно-пустой, прыгающий хохот: "Гу-гу-гу! Учись, смотри не ленись. Уже давно, с рождения идиота, они перестали быть мужем и женою, и похожи были они на нежных и несчастных влюбленных, у которых нет надежды на счастье и даже сама мечта не смеет принять живого образа. На повороте тропинки о.

Там, где небо светло, на фоне его резко и отчетливо, как вырезанные из черного картона, вычерчиваются черные столбы, стропила, кол... Она наливала четверть стакана водки, нерешительно добавляла еще и выпивала до дна, маленькими непрерывными глотками, как пьют женщины. Откуда-то появилось множество рваного белья и одежды, и попадья все твердила, что нужно заштопать мужу носки, и как будто штопала, а вместе с тем носки всегда были рваные, и о. И было только эхо, и тьма, и двое служащих богу людей; и постепенно разгоралось что-то в груди старого пьяного псаломщика. Его ли это уровень, вопрос спорный. «Многие не без основания полагают, что трагический Рок существует только для царей и героев, обыкновенные же маленькие люди находятся вне кругозора трагического Рока, не замечаются им и ни в каком отношении на счет не ставятся. И опять молчание, опять тишина, -- но было в ней что-то ласковое, мягко обнимавшее попадью, как теплая вода. На повороте тропинки о.

Она расправляла и разглаживала рукою мягкую ткань, точно ласкала ее, и думала что-то свое, особенное, материнское, и в голубой тени абажура красивое лицо ее казалось попу освещенным изнутри каким-то мягким м нежным светом. Буду дальше читать книги этого автора,кто любит приключения, очень советую. В такие дни, когда кругом радовались люди, животные и поля, все домочадцы о. А он — он, конечно, плакал. Проблемы бытия, морали, соотношения сознательного и бессознательного в человеке освещались писателем остро и неод... Там, в бездомных солнечных глубинах, неясно обрисовывался новый мир, и он уже не был землею. Х Все долгие зимние вечера о.

Как вся совокупность данных, при которых совершилось преступление, так и некоторые предшествовавшие ему обстоятельства давали повод заподозрить Керженцева в ненормальности его умственных способностей. Василий был суров, нравилось ему, как и его большой рост; настоящий священнослужитель казался ему похожим на строгого и честного приказчика, который должен требовать точного и верного отчета. Тень от ближнего леса стала косая и длинная, и по всему полю отовсюду шли такие же длинные и косые тени, когда со стороны Знаменского принесся жидкий и еле слышный звон, странный своею неурочностью. Вот тебе пожаловалась, а что из этого? Сложные, броские предложения, насыщенные сравнениями, эпитетами, метафорами, в них есть что-угодно, кроме краткости. Только подойти, а там неподвижно, как самый гроб, стояли четверо: вдова покойного и трое детей. Для русской литературы характерно сочувствие к деклассированному элементу.

Была поздняя ночь, и уже пропели вторые петухи. Василий шел на панихиду, бледный, отягощенный какою-то неясной думою, но веселый и улыбающийся, перед ним широко расступались и долго не решались стать на то место, где невидимо горели следы его тяжелых больших ног. «В одном великорусском небогатом селе жил старенький шестидесятилетний поп, по имени отец Иван Богоявленский. У меня в последнее время бзик: взялась реализовывать литературный план-максимум и перечитать все культовые... И о попе он думал с тревогою и печалью, ибо в эти наступающие часы ужаса один он из всех бывших людей любил о. Ходил в хороводах наравне с молодыми девками и ребятами; пел жалобные песни высоким переливчатым голосом, и тому, кто его слышал, плакать хотелось, а он насмешливо и тихо улыбался.